Август 2026
Как университеты должны готовить студентов к созданию стартапов? Y Combinator находится в идеальной позиции, чтобы ответить на этот вопрос, потому что мы получаем их после них. Мы — что-то вроде аспирантуры. И поскольку у YC было 20 лет на то, чтобы отточить свою модель того, как выглядит перспективный основатель, лучшего ориентира вы, скорее всего, не найдете.
Что ищут партнеры YC? Это на удивление просто. Им нужны люди, которые хорошо умеют строить вещи и имеют привычку это делать.
Трудная часть стартапов — это продукт: понимать, что строить, и уметь это построить. А такое знание приходит из изучения информатики, или машиностроения, или молекулярной биологии, а не менеджмента или финансов. [1]
Поэтому способ подготовить студентов к тому, чтобы стать успешными основателями, — не давать им какую-то новую учебную программу, посвященную "предпринимательству". Это делать то, что университеты и так умеют лучше всего, — учить их информатике, машиностроению и молекулярной биологии. [2]
Более того, подготовка студентов к созданию стартапов ближе к идеалу либерального образования, чем подготовка почти к любой другой карьере. Стартапы преуспевают или проваливаются в зависимости от того, насколько клиентам нравится продукт. Клиентам все равно, что основатели изучали в колледже. Так что основатели вольны изучать все, что захотят, — лишь бы они хорошо научились строить вещи.
Но "строить" надо понимать в очень широком смысле. Это не значит, что все потенциальные основатели обязаны изучать какую-нибудь инженерию. Почти любая экспертиза, которую можно описать как строительство или созидание, может пригодиться. Стиву Джобсу пригодилось то, что он изучал каллиграфию, — это была одна из причин, по которым Apple доминировала в настольных издательских системах. Так что, хотя математика, наука, инженерия и дизайн — как правило, хорошие ставки, я не стал бы проводить вокруг них жесткую линию, потому что могу представить и другие формы строительства, которые могут оказаться полезными. И, конечно, вовсе не обязательно специализироваться в чем-то, чтобы быть в этом хорошим. Марк Цукерберг хорошо программировал, но он был специалистом по психологии, а не по CS.
Лучший способ описать, что должны изучать будущие основатели, — это сказать, что им следует искать сильные идеи. Но умных людей и так естественно тянет к сильным идеям. Так что пока существуют кафедры, преподающие сильные идеи, люди, из которых вышли бы хорошие основатели, их найдут. [3]
На самом деле университетам нужно изменить лишь две вещи, чтобы стать идеальными в подготовке основателей: им нужно дать студентам почувствовать, что создать стартап — это то, что они могут сделать, и нужно поощрять их работать над собственными проектами.
На данный момент вера в то, что создать стартап возможно, распределена очень неравномерно. YC теперь получает столько заявок, что наши данные по ним — разумный прокси интереса к стартапам в разных университетах, и выпускники Гарварда, например, подают заявки примерно вдвое чаще, чем выпускники Йеля и Принстона. Предположительно, студенты Гарварда не так уж отличаются от студентов Йеля и Принстона; причина, по которой гарвардские студенты создают больше стартапов, просто в том, что там это более принято. Что, в свою очередь, означает, что просто дав своим студентам почувствовать, что создание стартапа — жизнеспособный вариант, Йель и Принстон могли бы как минимум удвоить число тех, кто это делает.
Как только в университете появляется культура создания стартапов, вам уже не нужно убеждать студентов, что это жизнеспособный вариант. Новые студенты узнают это от старших. Но в университете, где стартап-культуры пока немного, есть вещи, которые можно сделать, чтобы помочь этому осознанию прийти. Самое действенное — вероятно, показывать студентам примеры людей, которые это сделали.
Пока вы не увидели живых основателей, вы склонны думать, что стартапы создают какие-то другие люди. Увидев их, вы лопаете этот пузырь. На самом деле видеть основателей вживую вдвойне вдохновляюще: они кажутся впечатляющими, но при этом человечными. Особенно когда они рассказывают о ранних годах, когда были беспомощны и делали кучу ошибок. Так что, как ни странно, вид живых основателей делает мысль стать одним из них одновременно и желанной, и достижимой. Студент думает: "Я хочу быть таким, и я мог бы".
Насколько основатели вдохновляют студентов — это примерно функция от того, насколько они богаты и знамениты, деленная на то, насколько они старше студентов. Так что вовсе не обязательно привозить на кампус знаменитых миллиардеров. Основатели лет двадцати пяти, три года как в стартапе с оценкой в пару сотен миллионов, справятся не хуже; они, может, в двадцать раз менее богаты и знамениты, но в двадцать раз проще для студенческого самоотождествления.
Почему университетам, желающим, чтобы их студенты создавали стартапы, нужно убедить их, что это жизнеспособный вариант, — очевидно. Но почему так важно, чтобы студенты работали над собственными проектами?
Есть четыре причины. Первая — просто в том, что это отличный, возможно лучший, способ по-настоящему глубоко понять предмет. Азарт создания чего-то нового — куда более мощный мотиватор, чем страх плохо сдать экзамен.
Вторая: совместная работа над проектами — лучший способ для сооснователей найти друг друга. У самых успешных стартапов обычно несколько основателей, а единственный способ наверняка понять, будет ли с кем-то хорошо работаться, — поработать с ним. Apple и Microsoft были лишь последними из множества проектов, над которыми их основатели работали вместе.
Третья: стартап — это проект, поэтому создать его покажется естественным тому, кто привык работать над собственными проектами. Ему не покажется странным, что нет учителя или начальника, который говорит, что делать. Он привык говорить это себе сам.
Четвертая и, пожалуй, самая неожиданная: случайные сайд-проекты — это то, откуда берутся лучшие стартап-идеи. Лучшие стартап-идеи поначалу обычно выглядят настолько неправдоподобно, что всякий, сознательно ищущий стартап-идеи, их отбросит. Кто бы ожидал построить огромную компанию, создав студенческий справочник? Так что способ обнаружить лучшие стартап-идеи — не искать стартап-идеи, а просто работать над любыми случайными проектами, которые кажутся интересными. Потому что на самом деле такие проекты далеко не случайны: молодые люди, хорошо умеющие строить вещи, — технологические лидеры, так что любая идея, кажущаяся им интересной, непропорционально часто ведет куда-то ценное, даже если они сами этого пока не понимают.
Теперь должно быть ясно, почему партнеров YC сильно волнуют проекты, над которыми работали заявители, и совершенно не волнует их средний балл. Проекты — лучший источник знаний, лучший источник основательских команд и лучший источник стартап-идей.
Но поощрять студентов работать над собственными проектами университетам может оказаться трудно. Это означает давать студентам больше свободного времени, а университетам это может не понравиться.
У Microsoft и Meta есть общая черта, о которой мало кто знает. Обе начались в reading period в Гарварде. Reading period — это промежуток между окончанием занятий и началом финальных экзаменов. Он называется "периодом чтения", потому что студенты предположительно должны проводить его, готовясь к экзаменам. Но reading period к тому же обладает уникальным сочетанием свойств, делающим его идеальным для запуска новых проектов: студенты все на кампусе, и у них нет ничего, что нужно сдать завтра. Особенно последнее ограничение — огромный тормоз для самых амбициозных студентов. Простое его снятие на несколько недель дало две триллионные компании. Представьте, каким был бы ВВП США, будь reading period в Гарварде вдвое длиннее.
Университеты будут склонны сопротивляться идее меньше загружать студентов учебной работой. Отчасти потому, что администраторы чувствуют: если они хотят чего-то добиться, они должны сделать это активными мерами. Добиться чего-то, просто оставив студентов в покое, чуждо их природе.
А их следует оставить в покое. Это должны быть собственные проекты студентов; университету следует сопротивляться искушению сделать их официальными. Отчасти потому, что студентам будет интереснее работать над проектом, который целиком их собственный, а отчасти потому, что многие проекты не пережили бы официального признания, поскольку нарушают какие-нибудь правила. И Билл Гейтс, и Марк Цукерберг нарвались на неприятности с гарвардской администрацией из-за проектов, над которыми работали студентами. Билл нарушил университетские правила, приводя в компьютерную лабораторию Пола Аллена, который не был студентом, чтобы работать над Altair Basic. Цукерберг попал в такую передрягу из-за Facemash, что его посадили на дисциплинарный испытательный срок. И их случаи, вероятно, скорее правило, чем исключение. У университетов масса правил, а новаторские проекты часто вещи неопрятные.
Прямо сейчас есть студенты, запускающие дроны за пределами прямой видимости. Закройте на это глаза.
Еще одна причина, по которой университетам будет трудно меньше загружать студентов, — они будут опасаться, что без какого-то надзора большинство студентов просто потратит впустую все свободное время, которое им дадут. И они его потратят! Цена того, чтобы дать самым энергичным студентам простор сделать еще лучше, — то, что наименее энергичным остается простор сделать еще хуже. Но эту цену стоит платить, потому что если самые энергичные студенты сделают лучше, они могут сделать намного лучше, тогда как самые ленивые и так узнают настолько мало, что пространства ухудшаться у них немного. Так что вернуть всем студентам часть их времени может сильно улучшить средний результат, даже если не сдвинет медиану. [4]
Может показаться чрезмерным менять все расписание университета только ради поощрения потенциальных основателей. Их никогда не будет больше 10% студентов. И это, вероятно, было бы чрезмерно, если бы такое изменение помогало только основателям. Но на самом деле возврат студентам части их времени помог бы всем самым энергичным и амбициозным из них. Все они исследовали бы что-нибудь новое того или иного рода, если бы давление работы ослабло хотя бы на неделю-другую.
Теперь, когда я объяснил, как университетам следует готовить основателей, мне стоит объяснить, как не следует. Одна вещь, которую университеты сделать не могут, — это действительно научить студентов создавать стартапы. Создание стартапа — из тех вещей, вроде химии или живописи, которым учишься только на практике. А значит, правильно поставленный курс по созданию стартапов должен был бы быть лабораторным: студентам пришлось бы реально создавать стартапы. И я точно знаю, как должен выглядеть курс такого типа, потому что YC — это он и есть. Но YC устроен совершенно иначе, чем университет, и если попытаться впихнуть его в программу бакалавриата, это превратится в фарс. Студенты должны создавать эти компании без всякого финансирования? Они должны вести стартапы, которые, как известно, при должном подходе съедают все ваше время, одновременно посещая еще три-четыре курса? А что, если, несмотря на все эти гандикапы, какие-то стартапы все-таки взлетят? Студенты должны их просто бросить? Потому что либо это, либо отчисляться.
Вести стартап несовместимо с тем, чтобы быть студентом полного дня. Единственный способ научиться создавать стартапы — создать его. Эти два утверждения настолько очевидны, что практически трюизмы. И все же столько людей умудряются оставаться в отрицании относительно того, что из них следует. Вы не можете научить студентов создавать стартапы.
Один распространенный ответ на эту неудобную истину — делать вид, что учишь их создавать стартапы, например организуя конкурсы бизнес-планов. Студенты сообща придумывают стартап-идею, которую затем питчат симулированным инвесторам. Такое упражнение не просто бесполезно, а прямо-таки вводит в заблуждение. Оно приучает основателей думать, что привлечение денег — главный шаг в создании стартапа, что суть создания стартапа в том, чтобы сочинить историю, привлекательную для инвесторов. Как инвестор, могу вам сказать: это не так. Фандрейзинг — всего лишь необходимое зло. Люди, которых надо впечатлить, — это пользователи, а не инвесторы, и впечатляют их прототипами, а не словами. Суть создания стартапа не в сочинении истории, привлекательной для инвесторов, а в создании продукта, привлекательного для пользователей. [5]
На самом деле потенциальным основателям следует делать ровно противоположное тому, что студенты делают на конкурсах бизнес-планов. Вместо того чтобы думать о стартапах, ничего не строя, им следует строить вещи, не думая, превратятся ли они в стартапы.
Вероятно, одна из причин, по которым университеты соблазняются организовывать фиктивные штуки вроде конкурсов бизнес-планов, в том, что если бы они действительно приняли оптимальные меры для подготовки студентов к созданию стартапов, это выглядело бы слишком тихо. Представьте, что университет делает все правильно. Студенты получали бы глубокое знание того, как строить вещи, на курсах, которые они посещают из подлинного интереса, и увлеченно работали бы с друзьями над сайд-проектами, не имеющими никакого отношения к учебе. Студенты выпускались бы ровно с тем, что предсказывает успех основателя: умением строить вещи и привычкой это делать. Плюс изрядная часть этих сайд-проектов была бы зарождающимися стартапами. И все же родителям и абитуриентам казалось бы, будто университет ничего не делает. Где курсы по "предпринимательству"? Где Центр инноваций?
И в самом деле, вот еще одна прекрасная черта оптимального плана подготовки основателей стартапов: он не стоит ничего дополнительно. Вам не нужно нанимать деканов по предпринимательству или строить новые здания. Более того, если вы это сделаете, эти вещи будут скорее тянуть вас вниз; в них нет нужды, так что если у них и будет хоть какой-то эффект, он будет скорее к худшему. Если у вас есть лишние деньги, отдайте их тем, кто преподает информатику, машиностроение или молекулярную биологию. [6]
Но если оптимальный маршрут выглядит слишком тихо, решение — не избегать его. Решение — стоять твердо, зная, что вы поступаете правильно, и в конце концов результаты скажут сами за себя. Если вам удастся вырастить среди студентов органичную стартап-культуру и в каждом выпуске будет по нескольку студентов, которые создадут успешные стартапы, это скоро станет очевидно всякому, кто следит.
Примечания
[1] Стоит ли студентам по-прежнему изучать информатику, если ИИ будет писать большую часть кода? Определенно. CS — интересный предмет сам по себе и к тому же отличный способ понять решение задач вообще. И даже если весь код за вас пишет ИИ, вы все равно в положении инженерного менеджера, а хорошие инженерные менеджеры должны уметь делать работу тех, кто им подчиняется.
[2] Одна из причин, по которым я всегда беру "предпринимательство" в кавычки, в том, что это вводящее в заблуждение слово для описания создания стартапов. "Предпринимательство" просто означает открытие собственного дела, а стартапы — микроскопически малое подмножество этого мира, в котором правила совершенно другие. Так что смешивать эти две вещи — напрашиваться на неприятности.
[3] Конечно, все кафедры будут утверждать, что преподают сильные идеи. Но ложные заявления такого рода не кажутся особой опасностью. Людям, из которых вышли бы хорошие основатели, даже не пришлось бы их раскусывать; им просто не будут достаточно интересны курсы таких кафедр, чтобы те отняли у них много времени.
[4] Здесь есть интересная параллель с разбросом доходов. Нижняя граница шкалы доходов прочно закреплена на нуле, потому что есть люди, которые либо не способны работать, либо просто не заинтересованы в этом в данный момент. Если допустить больший разброс доходов, это не повлияет на доход людей на этом конце шкалы; n умножить на ноль — это ноль; но на другом конце шкалы вы увидите колоссальные изменения.
[5] Предположительно, одна из причин, по которой эти конкурсы склоняются к впечатлению инвесторов, а не пользователей, в том, что это единственный способ иметь один набор судей. Инвесторов можно считать взаимозаменяемыми, тогда как пользователи у каждого продукта могут быть разными. Но если измерить правильную вещь непрактично, это не значит, что решение — измерять неправильную.
[6] Еще одна вещь, которая будет уводить университеты с оптимального пути, — бизнес-школы, если они у них есть. Бизнес-школы не создавались, чтобы готовить основателей. Они создавались, чтобы готовить управленческий класс крупных промышленных компаний, возникших в начале XX века; они — Вест-Пойнты индустриального капитализма. Вот почему их официальное название обычно — Школа Менеджмента. И хотя навыки, которым они учат, могут быть полезны в управлении компаниями за пределами определенного размера, они не критический ингредиент в их основании. А те навыки, которые критичны, уже преподаются другими кафедрами. Так что в той мере, в какой бизнес-школы влияют на стратегию своего университета по подготовке основателей, это влияние может быть только добавлением ошибки.